«Многие взрослые дал бы эгоистичнее»

Анестезиолог-реаниматолог Алексей Жидков — о состоянии детей, которые пережили бурю в Карелии

Алексей Жидков. Фото: Александр Гезалов

На вопросы корреспондента «Сообщения» Романа Крецула о том, что пришлось испытать детям, и как теперь чувствует себя, ответил заведующий детской реанимацией больницы, врач высшей категории Алексей Жидков.

— Алексей Борисович, как здоровье ваших маленьких пациентов?

— Кашель, ангина, у двоих маленькие пневмония. С медицинской точки зрения — в любой другой ситуации эти дети могли спокойно оставаться дома. Здесь, конечно, об этом речи идти не может: они получили, прежде всего, психологическая травма.

Одну девушку я к себе взял. Не потому, что она нуждалась в реанимации, но потому, что это больше времени, чем другие, провел в воде, была в ужасе, пневмонией. Ее состояние требуют больше ухода: температура, потряхивало его — синдром переохлаждение. Ничего, антибиотики сразу начали давать, согрели, покапали. С утра все в порядке, состояние средней тяжести.

— Когда пошел, в их жизни что-то угрожало?

— Нет, ни один с угрозой декомпенсации витальных функций — дыхания, сердечная недостаточность, и др. — не было.

— Какое впечатление произвело на вас то, что вы видели и слышали?

— Я могу сказать, как анестезиолог с 30-летним стажем, повидавший много в детской реанимации: меня поразило, не их физическое состояние, и что испытали.

То, что рассказывали тихий спокойный голос, — это то, удивлен. Это было страшнее, чем если бы он плакал или кричал. Когда они спокойно рассказывают о том, как плавать рядом и как кто-то из них умирает, это не передашь и не поймете, когда вы не можете видеть глаза того, кто это говорит.

— На них видно, что у них осталась психологическая травма на долгое время?

— В общем, что дети в отличие от взрослых, менее травматично переживают трагедии, хотя иногда по-разному. Меня как реаниматолога поразило их «встречи со смертью», слишком рано. Взрослые к этому привыкли. И вдруг прямо чувствовал ее дыхание на себе, и со своими друзьями.

— Что вы помните из того, что рассказывали?

— Я задавал вопросы и слышал только то, что они сами говорили. Они начали говорить, и этот разговор продолжался. «Титаник» отдыхает. Рассказывали, кто как себя вел в воде, которые произносимых слов. Кто-то сказал: «Папа с мамой богатые, все деньги отдадут, лишь бы меня спасти». Кто-то поворачивался на спину и сказал: «Простите меня все». В таком-то возрасте! Даже если сейчас повторить то, комок в горле.
Это о нем говорили, а не о том, кто пришел раньше, кто виноват, кто несет ответственность. Об этом я не знаю и знать не хочу.

— Как, по их рассказам, они плыли?

— В противном случае. Одна из девушек сказала, что видела девушку помладше, поплыла к ней, предложил поплыть вместе, обещала, что ее поддерживать. Та отказалась, сказала, что справиться сама. А потом узнала, что эта девушка, моложе его, умерла.

13-летняя Света, которая была у меня на кафедре, сказал, что плыла одна: «Она на животе плавает, то на спинку лягу отдохнуть». Их раскидало, там высокие волны и сильный ветер. Когда вы в волнах, и не видел берегов, даже если он близко.

— Сколько ей пришлось проехать?

— Как вы можете сейчас сказать, сколько парил ребенка? Говорит, что несколько часов, но это может быть даже час. Как у сидящего на сковороде время в десять раз быстрее работает, так вот.

Так вот, наконец, на маленький остров выбралась и увидела там еще два мальчика с перевернувшегося каноэ.

Двумя палками ребята пытались ослабить огонь, что ничего не произошло. Голова под спасжилеты одели мы и так втроем сидели. Под утро задремали, и вдруг кто-то толкнул: «Иди, корабль пришел, чтобы спасти».

— Рассказывают, что не все дети решили плыть, некоторые остались ждать помощи. И из них никто не дождался.

— В противном случае, говорят. Я не хочу делать беспорядок. Некоторые говорят, кто-то сказал им, плавать, а не держаться за перевернутую лодку, потому что его вынесет на середину озера, кто-то еще говорит. Что там можно запомнить, есть паника.

— С детьми работают психологи?

Психологи сразу же приехали и прямо в реанимации, два часа сидел с ними. В связи с этим, на данном этапе, как профессионал говорю, что все в порядке. Другое дело, что это должны были сделать гораздо раньше.

— Что больше всего вас удивило, когда вы и говорили с детьми?

— Я поражаюсь, как они лучше, чем мы. Они вообще лучше нас и испытали все лучше, чем мы.

— Не каждый взрослый бы так смог?

— Я в этом не сомневаюсь. Одна девочка говорит: «Единственное, о чем я жалею, что не может быть, что я мог кого-то спасти». Девочка 14 лет говорит такие вещи!

И как они, обнявшись, там сидели! Многие взрослые дал бы эгоистичнее.

Написать комментарий

Комментирование закрыто